— Начнете без меня. Я приеду попозже.

Командир батальона Баурджан Момыш-улы^* сверкнул черными глазами и, приложив руку к козырьку, отчеканил:

— Есть начинать без вас!

Панфилову понравилось, как старший лейтенант произнес эти слова, как он, четко повернувшись, быстро и в то же время неторопливо пошел к дверям.

Когда комбат вышел, Панфилов вопросительно поднял глаза на батальонного комиссара, который почему-то задержался в комнате. Этот человек с подвижным нервным лицом и волнистой шапкой русых волос показался генералу знакомым. «Впрочем, когда долго служишь, все военные кажутся тебе знакомыми», — тут же подумал генерал, продолжая вопросительно смотреть на комиссара полка.

— Позвольте обратиться?

— Слушаю.

— Разрешите, товарищ генерал, после учений в полевой обстановке принять от бойцов присягу.

Панфилов медлил с ответом, и батальонный комиссар добавил:

— Комиссар дивизии в курсе дела. Он согласен.

— Проведете хорошо учения — примем присягу, — улыбнулся Панфилов и, считая разговор исчерпанным, протянул собеседнику руку. Батальонный комиссар, стиснув ладонь генерала, горячо произнес:

— А ведь мы давно знакомы с вами, Иван Васильевич. Логвиненко моя фамилия^*, Петр Васильевич. В Душанбе на учениях встречались. Только тогда вы были полковником, а я политруком. Помните?

Панфилов пристально вгляделся в открытое нервное лицо комиссара, и ему действительно показалось, что он припомнил его.

— Выходит, старые знакомые. Очень рад, — улыбнулся Иван Васильевич. — Со старыми друзьями сподручнее в бою.

Они вспомнили кое-кого из прежних сослуживцев и подивились, как много времени прошло с тех пор.

— С учениями не подведем, товарищ, генерал, — заверил на прощанье Логвиненко.

При воспоминании об этом разговоре у Панфилова еще неприятнее стало на душе. Досадливо сдвинув брови, он откинулся на спинку сиденья, отчего пружины глухо загудели. «Не подведем... Вот и не подвели», — неприязненно подумал он и еще раз поглядел на плато, чего-то ожидая... Там было по-прежнему спокойно.