– Таких в природе не бывает.
Я усмехнулся.
– Потрогать можно?
Пола пиджака прикрывала гантелю, засунутую под ремень. Половинку чугунного бутерброда на пружинах – предплечья качать. Выпуклой своей стороной обращена была к ней.- Хо! – поосязала через брюки.- Зачем тебе?
– Орехи колоть.
– Нет, серьезно?
– Для самообороны.
Чугуном при этом она не ограничилась, впечатлив меня своею смелостью:
– А это?
– Наоборот.
– Как интересно… Для самонападения?
– Скажем: для экспансии.
Хохотнув, убрала ручку шаловливую и прижалась животом к моей гантели. От однозначных телодвижений чугун мне стал мешать – пришлось передвинуть за спину. Не знаю, в чем тут дело. Доступность, конечно. Но не только. Не далее, как вчера на улице Сущевской, где порвавший с отцом Флоренский снимает конуру с видом на изд-во «Молодая гвардия», была проведена ночь с одной натурщицей, хоть и задвинутой в оральном смысле, но габаритов, которые пользуются спросом у мастеров монументальной пропаганды. Короче, крупная была подруга. Контраст, быть может? Или тот факт, что эта крошка накачивала мне мой имидж? Под конец танца я внутренне раздулся, будто культурист. Мистер Юниверсум со снимка из журнала «Sport dla wszystkich» 1 ( «Спорт для всех» (польск.). ) – уже смытого с зеркала в нашей с ним бывшей комнате.
– Смотрю, брат, повезло тебе…
– Тебе, брат, тоже…
Он вернул мне фляжку. Я глотнул впрок залитого коньяка, завинтил и всунул в задний свой карман. Выйдя из сортира, закурили мы «Parliament» – блок взяли в подворотне на Столешниковом. Брат ухмыльнулся.- Смотрел на вас и вспомнил фото из «Комсомолки». Помнишь? Вьетконговка конвоирует сбитого асса.
– Молодая зато.
– Не слишком? Крутанет динаму, будешь недоволен.
– А у тебя там что?
– Верняк. Мать-одиночка. Намекает, что пора нам брать мотор.
– Так далеко?
– В такие новостройки, что даже, блядь, не слышал. Через весь город потом переть.