– Может, не стоит?

– Даже не знаю. Джин, говорит, есть…

– Настоящий?

– Ну. Бутылку заставил описать. Выходит, что «Бифитер».

– А налит самогон.

– Съезжу, проверю. Ну, а что нам остается? Домой, что ль? Чтобы мозги пилили? Пилой же достают двуручной – то батя, то она. Не знаю, как ты, но я, брат, на пределе. На хера мы с тобой покинули Ленгоры?

– Так обработка была какая. «Сыночки, прилетайте, так по вас соскучились… «Помнить надо, как рвались отсюда. Мы с тобой забыли и дали заманить себя в ловушку. Нет у нас дома больше, брат. Зона нам дом. У меня «В», у тебя «Б».

Ибо был он мехматянин.

– Во всяком случае, сюда,- сказал брат,- больше ни ногой.

– Не говоря уж обо мне,- сказал я.- Но до отлета надо оторваться. Раз уж попались.

– Может, отбить кого получше? Ты как настроен, по-бойцовски?

Гантеля плюс батина стамеска – под штаниной лейкопластырем у брата приклеена вдоль голени. Но вдвоем против несметных этих тысяч? Без опоры даже на микрогруппу? Я ответил, что после мамы, самолета и сверхотсоса на Сущевской наступательно себя не очень чувствую, да и потом, ты знаешь…

– Жизнь дороже.

– Ладно. Поехал пить «Бифитер».

По последней затяжке и в громыхающий зал, где меня ухватили за локоть:

– Вот ты где! Пошли?

– Скакать не могу.- Я хлопнул по гантеле.- Давай дождемся слоу.

– Имею в виду – ко мне?

– К тебе?

Настораживая меня, брат был не так уж и не прав. Выглядела она, как семиклассница.

– Тут все равно кончается? Хата свободна, предков нет. Зато есть виски. Пил когда-нибудь?

– «Клаб 69».

– Это же венгерское.

– Разве?

– У меня настоящего попробуешь.

Прическа у нее была высокая, но все равно поверх обзор свободный. Просеивая в поисках брата скачущую массу, ответил я, что тут я, понимаешь, с другом…

– Давай и друга!