– Какой-нибудь сталинский палач?
– Выше бери. Преступник века.
– Кто же это?
– Ли Харви Освальд.
– Ты откуда знаешь?
– Из журнала.
– «Знание-сила»?
– Нет. «Америка». Предок получает,- оговорила она, поскольку киоски «Союзпечати» данным изданием, по понятным причинам, не торгуют.- Там на фото он с Мариной, которую увез из Минска. Вон на том они мосту.
– Ну да? – Мост через Свислочь был частью Ленинского проспекта. Тысячи раз проходил, не ведая, что к чугунным его перилам прислонялся задом самый известный минчанин в мире.
– Не веришь, могу найти. У нас в сортире все номера «Америки» с пятьдесят седьмого года.
Все ясно. Хуй сосаете 2 ( Высшее общество (От англ. high society).) – как говорят в циничном МГУ. Ну, вляпался…
Одновременно стало любопытно.
***
Тихая улица за Круглой. Особняк. Света в окнах нет. Партнерша вынула ключи, открыла дверь в ограде. Передо мной бесшумно выросла немецкая овчарка.
– На место, Рекс!
Поджав хвост, Рекс недобро смотрел на меня. Обойдя дом, свернули во внутренний дворик, обнесенный копьевидной решеткой. За ней в разрывах елей просматривалось невысокое здание с окнами темными и складчато зашторенными.
– А там кто живет?
– Никто. Резиденция для высоких гостей.
– Типа?
– Фиделя однажды видела.
– В бороде?
– И в форме. Гулял по дорожкам с Никитой. А я в бинокль смотрела. Вон оттуда…
Держась за толстое копье решетки, я обернулся. Круглое окошко под крышей особняка. Рама вписана крестом.
– Там у меня штаб был в детстве. Тогда там пулемет стоял.
– Что, настоящий?
– Ну – на ножках. Станковый?
– А зачем?
– На случай волнений.
– Интересное у тебя было детство.