Один из родственников сидел не на стуле, а на коне. Сбоку у него висела сабля. Мишутка любил эту фотографию за саблю и за коня.

А ещё на стенке висела старенькая, выцветшая фотография, на которой были пионеры. Девочки одеты как мальчики. И причёска у них тоже мальчишеская — никаких косичек. Даже не различишь, кто здесь мальчик, кто девочка. И у всех на груди повязаны пионерские галстуки. Пионеры сидели на траве у костра. А один держал знамя. Эту фотографию Мишутка тоже любил.

Бабушка называла свои карточки в рамках домашним музеем. Каждое утро она старательно вытирала в музее пыль.

Однажды бабушка застала Мишутку за необычным занятием. Он стоял на стуле и внимательно разглядывал фотографию с пионерами.

— Кого ты здесь ищешь? — спросила бабушка.

— Стрекозу, — отозвался Мишутка.

— Какую стрекозу?

— Пионерку-стрекозу Маю.

— При чём здесь Мая, — сказала бабушка, и Мишутка почувствовал, что голос у неё обиженный.

— Её здесь нет?

— Нет.

— А кто же здесь есть? Одни родственники?

Бабушка махнула рукой: слишком много родственников — целый пионерский отряд.

— Здесь я снята, — сказала бабушка.

— Ты? — Мишутка недоверчиво покосился на бабушку. — Ты была пионеркой-стрекозой?

— Стрекозой не была, а в пионерах состояла.

— А разве бабушек принимают в пионеры? — заинтересовался Мишутка.

— А я тогда ещё не была бабушкой.

„Вот странно, — подумал Мишутка, — бабушка и вдруг не была бабушкой. Кем же она была?“

Тут бабушка подошла к фотографии и показала Мишутке на худенькую девочку, третью с левого края.

— Вот это я.