И сын, много раз думала она: армию отслужит — и что-то не видно, чтоб захотел он потом вернуться в колхоз. Да, по правде сказать, она и сама не стала б неволить его. Много их возвращаются сюда?
...Как жили? Так вот и жили, как теперь не живут. И хорошего и плохого — всего хватало, но и как-то поуравновешенней она, жизнь, была, не бегали они по чужим краям лучшей искать. Только и тогда уже все менялось от года к году, просто до войны не сразу замечалось это. Потому часто и кажется, что это война как топором отрубила ту прежнюю жизнь. А на самом деле оно к этому и шло все...
Ну, а для нее, Варвары, война обернулась... И не хотелось бы больше вспоминать — да попробуй забудь!
IV
Проводили они на фронт Мишку. Через две недели проводили отца: сперва ему отсрочку по годам дали, потом забрали. Остались они с матерью. Две бабы на четверых детей — жить можно, лишь бы у отца с Мишкой там все благополучно обошлось, лишь бы они домой живыми вернулись.
А и жутко было. Особенно боялись, что наши войска и дальше отступать будут, а сюда немцы придут. Какие они? Что станут делать с ними, с бабами да детьми? И сколько придется терпеть их? Нет ничего хуже, когда не знаешь, что принесет с собой завтрашний день.
И вышло, что не зря боялись они: наши-то все отступали. В морозные ночи со стороны Белгорода и Курска уже отчетливо слышны были раскаты орудийной пальбы. Страшно было, когда по ночам где-то высоко гудели самолеты, стреляли трассирующими пулями, а в стороне Курска с вечера до утра шарили по небу прожекторы. Сходились люди на улице, прислушивались к гулу, что с каждым днем был слышнее, — и о чем только не думалось тогда...