— А чего ты огород не пашешь? — спросил Стефан, когда Ульяна вернулась от козы.
— На чем пахать, Стёж? — удивилась Ульяна. — Тут колхозное поле хоть бы как поднять. Спасибо, у кого есть личные коровы, помогают.
— А трактора?
— Прислал МТС один колесник, а он борозду прошел и поломался.
— Да… — почесал затылок Стефан. — Ладно. Лопаты есть?
— Есть. Две, а третья без ручки.
— Сделаю. Сегодня начнем с ребятами копать. Откуда велишь начинать?
— От пуньки — тут грядка у меня… А только куда ты торопишься? Отдохнул бы еще день-другой, — просительно сказала Ульяна.
— Это мне-то, здоровому мужику, отдыхать? — усмехнулся Стефан.
Ульяна махнула рукой: дескать, как знаешь, ты теперь в дому главный хозяин, И тоже улыбнулась, обнажив красивые белые зубы.
9
Все четверо ребят ходили в школу, и помощи от них Стефану было мало. Копал он огород, считай, в одиночку. Работал почти не отдыхая, неистово, с наслаждением. Соскучился по земле, по крестьянскому труду и теперь, казалось, отводил душу. Три Ульяниных курицы и петух прямо из-под лопаты хватали красных червяков и мгновенно проглатывали их. Стефан иногда не зло отпугивал кур: «Кыш, черти! Ай без голов охота остаться?» А сам понимал их жадность: «Надоели вам, поди, сырые бураки, разговляйтесь вкуснятинкой».
Земля была мягкой, поддавалась легко, и Стефан вонзал лопату одними руками, не помогая ногой. Вскопав сотку-полторы, сразу же и скородил деревянными граблями. Знал: высохнут комья, с ними будет трудно справиться.
Работал с утра до ночи. Прибегавшая на обед Ульяна упрашивала его не надрываться:
— Что люди подумают? Запрягла, скажут, мужика и покурить не разрешает.
А Стефан только рукой в ответ махнул:
— Пусть брешут. На каждый роток не накинешь платок.
За два с половиной дня огород был вскопан, и Стефан предложил начать посадку картошки.