Свежий велосипедный след.

— Долбиков, гад! — скрипнул зубами. — Это и гусака он прикончил, а я думал — под чью телегу попал. Ну, погоди, ты мне поплатишься!

Он шел на другой конец деревни широким шагом. Почти бежал. Кто-то окликал его, кто-то поздоровался, но Стефан, ничего не замечал и не слышал. Он весь был подвластен одной цели: настичь Долбикова и… Дальше Стефан не знал, как поступит. Но уверен был в одном: покарает милиционера сурово, жестоко, беспощадно. Это же бесчеловечно — переехать гусака, застрелить собаку! Покусала, скажет? Но ведь раньше Дурак его не трогал! Значит, было за что покусать: дразнил или еще что сотворил.

Скорей, скорей к Долбиковым! Вот уже за ракитами видна их красная черепичная крыша.

Не сердце — раскаленный гневом уголь был сейчас в груди у Стефана.

Голым кулаком он ткнул в крайнее окно. Брызнули осколки.

— Выходи, гад!

Заметил у крыльца велосипед и направился к нему. Схватил за раму, приподнял над собой, а затем резко, словно навильник травы, бросил на груду кирпичей.

Тут Долбиков и вышел, точнее, выскочил — в галифе, но босой, рукава гимнастерки закатаны по локоть, умывался. Увидал Стефана — разъяренного, с лютыми глазами.

Долбиков было попятился в сени, но тут же взял себя в руки: и не таких успокаивал.

Он медленно сошел со ступенек крыльца.

— Попробуй, Бездетный, прикоснуться хоть пальцем. Ты узнаешь, кто я. Сгниешь в тюрьме, если посмеешь. А за велосипед, за окно…

Долбиков не успел договорить. Низкорослый Стефан со всего маху ударил порезанной рукой высокого Долбикова в ухо. Не ожидавший такой дерзости милиционер рухнул как подкошенный.

— Будешь помнить, как собак стрелять!

Услышав шум, выбежали из хаты отец Долбикова — сивобородый, здоровый еще мужик, и жена. Она и закричала на полдеревни:

— Караул, убили!

Старик тем временем метнулся в сени и через секунду появился на крыльце с топором в руках.