Я снял пальто, шапку и пригладил волосы ладонью.

– Повысили что ли, тетя Зина? – спросил я, уважительно смотря на бывшую уборщицу, теперь больше похожую на медицинскую сестру.

– Да нет… Это я по совместительству… Все равно по другим точкам бегаешь, так уж лучше в своей. Ты ноги-то, ноги вытирай, авось не в театр пришел!

Я послушно вытер ноги, пригладил волосы и вошел в зал.

Это не был зал «стекляшки»!

Это был зал ресторана!

Это был зал для приема иностранных делегаций!

За накрытыми накрахмаленными скатертями столиками сидели все давным-давно знакомые мне люди. На физиономиях знакомых была растерянность и даже испуг. Все находились в мятой одежде и были не причесаны. Кто же мог подумать, что тетя Зина вдруг откроет здесь гардероб?

– Где хотите сесть, молодой человек?

Я оглянулся, с ужасом ожидая дальнейших чудес. И не ошибся. Рядом со мной стояла буфетчица Клава в каком-то легкомысленном синем наряде, очень напоминающем бальное платье XVIII века. Из кармана белого передничка торчали карандаш и блокнот. Я впервые видел Клаву в полный рост, ибо обычно ее скрывал прилавок. Я всегда думал, что Клава – квадратный робот, а оказалось, это очень миловидная женщина, правда, немного с широкими плечами, но зато фигурка – закачаешься…

– Где-нибудь, – пробормотал я…

– Посередине не очень уютно, – рассуждала Клава, разглядывая зал. – В том углу тихо, но рядом подсобка – грохот… Посажу-ка я вас вон за тот столик! Правда, там все время бегают перед глазами трамваи, но зато видно небо и кусочек сквера.

Я был поражен. Откуда Клава знает, что я люблю небо и сквер? Значит, замечала – сажусь всегда у окна с видом на трамвай.

Я несмело присел на чистый клеенчатый стул, не заляпанный пищей и не залитый липким, как клей, портвейном. Напротив меня сидел молодой бородатый парень, по виду студент, и тупо смотрел на запотевшую бутылку чешского пива. Пол-лица студента закрывала стоявшая посередине стола в обыкновенном стакане веточка вербы.