Голос у нее оказался под стать всей крупной фигуре — грудной, низкий, с бархатистыми переливами. И вся она была воплощение простецкого приятно-грубоватого добродушия: широкое лицо с сеткой улыбчивых морщинок вокруг глаз; крепкие руки, раскинутые словно для приветственного объятия.

Она по-мужски тиснула Виктору руку, назвалась Капитолиной Тихоновной. Заботливо перехватила у него чемодан, помогла снять мокрую шинель, усадила в тепло, поближе к печке, напротив телевизора. Это новшество Виктор сразу отметил про себя. Когда он проходил практику, в изыскательских партиях телевизоров не было и в помине.

— Шкипер! — гремел меж тем голос начальницы. — Каюту приготовил? А постель? Сейчас же чтоб все было на месте. Марлевый полог не забудь. И не какую-нибудь рвань, а поновей.

И тут же, снизив на полтона, обратилась к Виктору:

— Сегодня по селектору с кадрами разговаривала. Все анкетные данные знаю: комсомолец, отличник… Слышь, Журавлев? Тоже отличник. Теперь не больно позадаешься. Отличники-то отличники, да одна маета мне с вами. Всем новинкам обучены сполна — метод радиозасечек и прочее. А вот опорную магистраль проложить, мензульную съемку по старинке сделать — сразу: это мы не проходили, это нам не задавали.

— А што, Тихоновна, жря жалобишша, — отличник он на то и ешть, штоб отлишатьша, — хихикнув в кулак, резко зашепелявил из угла сухонький мужичок.

— Не тебе говорить, Харитон, — враз посуровела начальница. — Чья бы корова мычала. Смотри, сам раньше других не отличись.

Виктор поспешил успокоить: дескать, так уж получилось, что в училище он пришел семь лет назад и начинал-то как раз с этого «по старинке».

— Ну обрадовал, техник! В этакой лесной глухомани, по заросшим берегам многое придется делать далеко не современными методами. Можно сказать, первыми пойдем — опорной сети для съемки местности не густо.

Виктор обратил внимание на интересную особенность в разговоре начальницы: она почти не смотрела на собеседника, а все время косила то в одну, то в другую сторону, словно нарочно отводила глаза.