В осеннем лесу, прижавшись щекой к сухой опавшей листве, лежит рядовой Мисюрев. Одной рукой он прикрывает лицо, другая заломлена за спину, и в ней натянут поводок служебной собаки. Сквозь растопыренные пальцы Мисюрев видит, что над ним по-прежнему сидит злой лохматый зверь, который по всем теориям должен подчиняться собаководу, но на деле…

Стоит солдату чуть пошевелить рукой, как Джек грозно рычит, обнажая горячую клыкастую пасть. Вторая овчарка, точно по команде, начинает тянуть поводок, и от боли в заломленной руке у Мисгорева темнеет в глазах.

«Нужно как-то отвлечь Джека, — думает Мисюрев. — А что, если сделать это при помощи Рекса? А вдруг и тот сядет рядом и начнет показывать, чему его научили на мою голову? И все же надо попробовать».

— Рекс! Рекс! Ко мне, Рекс!

Слышно, как шуршат сухие листья и звенит цепочка. Сквозь пальцы Мисюрев видит, как Рекс задористо подходит к Джеку и, оскалив зубы, хватает его за ошейник. Собаки начинают игривую возню. Казалось бы, пора, но Мисюрев выжидает, когда Джек повернется к нему хвостом. Наконец повернулся. Мисюрев как можно спокойнее встает с земли, крепко сжимает цепочки поводков. Джек оборачивается, скалит зубы.

— Хватит играть! Вперед! — приказывает Мисюрев и натягивает поводки.

Цвета темного янтаря, холодные и внимательные, глаза Джека с досадой глядят на вставшего с земли Мисюрева. В них уже угас красноватый накал злости. Пес отвернул морду и нервно вильнул хвостом, что означало: «Ладно. Сейчас пойдем», — и тут же рванулся вперед.

Яростными взлохмаченными клубками мчатся собаки сквозь кустарник под гору. Мисюрев что есть силы упирается, тормозит сапогами, сдвигая на дно оврага ворох листьев. Внизу собаки бегут спокойнее — ни лая, ни игривой возни, только шумное дыхание, позвякивание цепочек да хлесткое волнение смыкающихся сзади кустов.