— Леша, поскорее, мы уже полчаса тут сидим!
Мисюрев увел собак и запер в клети. Как оказалось, причиной всему — слабая защелка у дверцы общего дворика. Причина причиной, но в первую голову виноват он, солдат Мисюрев. На другой день получил первое за службу взыскание от командира. Сейчас взыскание уже сняли, но разве о такой службе он мечтал? В душе он завидовал почти каждому из своих товарищей. Они настоящие ракетчики, а он… собаковод. Ну и должность!
2
Мисюрев сидит за столом перед зеркалом и, зажмурив глаза, стучит ладонями по щекам, пылающим от тройного одеколона. Ох и щиплет! Мисюрев отодвигает в сторону бритвенный прибор и критически разглядывает себя. Да… Обошла матушка — природа. У других глаза как глаза: у одного — карие, у другого — серые, а тут не разберешь: не то светло-голубые, не то светло-серые. Нос — как сибирский лапоть, но только меньших размеров, конечно… И за что его только Катя полюбила? Поженились за год до призыва в армию. Сейчас дома дочка растет. Недавно в сельмаге игрушки ей купил, а переслать все некогда. Катя в письмах спрашивает, не трудная ли у него служба: учения, атаки, машины сложные… Ну что ей ответить? Написать, что вся «матчасть» — это несколько сторожевых псов? Мисюрев нерешительно смотрит на авторучку, лежащую на столе, вздыхает. «Нет, раньше не писал о службе и теперь не буду. Завтра что-нибудь сочиню, а сейчас пора спать. Ночыо на обход и утром рано вставать».
…Ночью его будит резкий стук в дверь:
— Мисюрев! Бегом в караул!
Возле караульного помещения нетерпеливо топчутся два солдата в теплых куртках, с оружием. Выбегает сержант Полухин:
— Готов? На пятом посту какого-то типа задержали.
«А вдруг шпион? Пробирался, а его поймали», — думает Мисюрев. Он бежит за рослым Полухиным по невидимой лесной тропе.
— Стой! Кто идет? — громко окликает часовой, едва появляются они на просеке.