— Боже мой! Поедете за границу, в дружественные страны…

— А я и так ездила. Была и в Польше и в Чехословакии, гостила и в Венгрии. Делилась там опытом своей работы по выращиванию кукурузы.

— Позвольте, — не находя доводов, растерянно убеждал ее Андрюшкин, — но неужели же вы отрицаете искусство?

— Нет, отчего же? Но я, например, люблю поле, землю, люблю свой труд. И почему вы все хотите, чтобы я непременно переменила свою профессию на другую? Вместо полевода стала бы артисткой? А я хочу их не переменить, а объединить. Я люблю песни. И я всегда пою для друзей и подруг.

— Да, но и нам хочется слушать ваш чудесный голос.

— А хотите слушать, приезжайте к нам в колхоз. Мы там очень часто устраиваем концерты и фестивали и будем рады видеть у себя столичных гостей.

И, попрощавшись, Галина Грушко в сопровождении подруг стала спускаться по лестнице, устланной мягким ковром, к автобусу.

«Выходит, не по той клавиатуре ударил», — грустно подумал Андрюшкин. Автобус тронулся. Андрюшкин рванулся вслед.

— Одумайтесь!.. Жалеть будете…

Он побежал было за автобусом, роняя из портфеля бумаги, но голубая машина быстро удалялась по шоссе туда, где вдалеке сверкали золотые купола выставки.

— Балкон… два окна!.. — кричал Андрюшкин. — Вид на памятник А. С. Пушкина!.. Одумайтесь!..

В ответ ему загорелая женская рука помахала из автобуса цветастым платочком.

Разочарованный Андрюшкин остановился посреди улицы и вытер шляпой вспотевшую лысину.

«Осечка», — с горечью подумалось ему.

С таким удивительным явлением он встречался впервые в жизни.

Три письма

1

«Москва, Арбат, Серебряный переулок.

Здравствуйте, товарищ поэт! В прошлом году вы приезжали в наш городишко, где и выступали. Не знаю, какое впечатление на вас произвёл наш город, лично я с его жизнью не согласен.