— Вроде и без дела не сидим, а сделанного не видно.

Эта убийственная формула с особой силой утвердилась в сознании таштагольских плановиков и финансистов. Начальник планового отдела Смирнов не раз заявлял во всеуслышание:

— Чистые нахлебники эти исследователи: триста пятьдесят тысяч рублей за год спустили, а пощупать нечего!

Трудно сказать, как бы все повернулось, если бы не самая энергичная поддержка тогдашнего директора рудника Дегтярева. Семен Иванович, как никто другой, понимал значение проводимой работы. И именно от него исходил совет — сесть за арифмометр и прикинуть-прибросить в рублях-копейках, какие выгоды извлек рудник, воспользовавшись рекомендациями исследовательской группы. Дубынин произвел подсчет и оказалось: каждый рубль затрат обернулся сторублевой прибылью.

После этого Смирнов перестал называть их нахлебниками.

Вскоре опыт Таштагола был перенесен в Темиртау. Созданная на здешнем руднике научно-производственная группа уже шла не на ощупь, у нее была четкая программа, а главное — ее не воспринимали как инородное тело, ей была обеспечена поддержка коллектива.

Прошло время, такие группы родились на рудниках Шалыма, Шерегеша, Абакана и стали опорными пунктами Института горного дела, как бы маленькими филиалами дубынинской лаборатории. Теперь не один Дубынин, а все сотрудники лаборатории участвовали в работе этих рудничных форпостов.

Но родившийся в Таштаголе метод ПС оказался не просто жизненным, он помог вовлечь в активный творческий поиск научно-производственные группы. Вот когда Дубынин начал по-настоящему обрастать сторонниками, единомышленниками, друзьями.

Новая технология не выковывалась сразу в том виде, какой предстанет глазам экзаменаторов. Нет, она версталась по элементам, по отдельным звеньям, которые нанизывались на общий стержень, на сквозную идею, принадлежащую ему, Дубынину. Он заложил основы и ряды элементов, а потом к ним стали присоединяться все новые и новые, разработанные последователями.