— Ты не угадывай, а слушай. Ну, про патроны верно. Тут написано, что зверь появился неожиданно, а заряды в ружье на куропаток, на зайцев. Что делать?

— Я бы пошёл по следу! — снова не утерпел Кристеп.

— Ты бы!.. Они не трусливее тебя или меня были. Вот: «Владислав решил преследовать зверя. С расстояния примерно в сорок метров он выстрелил. Разъярённая раненая рысь бросилась в сторону леса, взобралась на большую берёзу и приготовилась к прыжку. Перезарядив ружьё, братья стали обходить рысь кустарниками, чтобы она не могла прыгнуть на них с дерева…»

— Правильно, — одобрил Кристеп.

— Этот же… как его, Владислав, он ведь десятиклассник. Небось получше тебя знает, как надо… «Владислав выстрелил ещё раз. Рысь с рёвом рванулась вверх по берёзе. Раздался ещё один выстрел, и опасный хищник замертво рухнул на снег. Свою добычу братья принесли в школу… Представляете, что творилось у них в этот день?»

Кристеп уже не мог сидя слушать про всё это.

— Вот бы мы с тобой встретили рысь!.. — сказал он и пригнулся, стал осматриваться вокруг, как охотники осматриваются, когда выслеживают какого-нибудь зверя.

— Рысь? А где у нас ружьё? — сказал я и сложил газету.

Никаких зверей тут не увидишь. Только в конце улицы носился пятнистый телёнок, задрав хвост: убегал от девчонки, которая хотела загнать его во двор.

Конечно, если бы мы встретили рысь и у нас было заряжено ружьё, мы тоже не побоялись, тоже пошли бы за ней.

— А как же они тащили её, Кристеп? — спросил я. — Рысь — она побольше кошки, она, верно, тяжёлая…

— Шкуру с неё сняли, — ответил он.

— Почему же в заметке об этом нет ничего?

— Не знаю, почему нет. Однако, тот, кто писал, не охотник…

Да, не охотник это писал… А вот если бы записать, что сам Кристеп мне стал рассказывать, и послать в газету…

Когда он был маленький и не ходил в школу, они жили на зимовье.