— Как же это? — спросил я. — Сосны-то всю свою хвою порастеряли! Вон сколько её опало!.. А ещё говорят про них — вечнозелёные…

— Какие сосны, где сосны видишь? — засмеялся Кристеп. — Лиственницы это… Они всю зиму будут стоять голые, а весной оденутся в новую хвою. Сам увидишь в апреле. А сосны — вон справа есть немного сосен.

В самом деле, кучка сосен стояла справа, и хвоя у них была темнее. И ветки росли высоко над землёй, выше, чем у лиственниц, — самому долговязому не достать.

— Плечо у тебя не устало? — спросил я. — А то давай я понесу, хочешь?

— Ты никогда не держал ружьё в руках, — сказал Кристеп. — Тебе нельзя — оно заряженное.

Я обиделся и замолчал и не обращал никакого внимания, что там Кристеп рассказывает, пока мы идём и никак не дойдём до его протоки.

Я был доволен, что мы не достали билетов и пошли в тайгу вместо кино.

Тайга… Кристепу позавидуешь. Вот бы и мне пожить на зимовье!.. Я бы всё знал не хуже, чем он. А сейчас никакие звери нам не встречались. Наверно, потому, что мы шли не таясь и разговаривали громко.

— Давай, Кристеп, помолчим, — предложил я. — Зайца, может, тогда увидим. Или лисицу!..

— Никого не встретим… Человек близко. Зверь не любит, когда пахнет человеком, зверь боится, дальше уходит. Если хочешь, помолчим.

Мы замолчали. Но это не помогло. Звери, наверно, увидели, что люди идут не как-нибудь, а с ружьём. И попрятались. Одни вороны перелетали с ветки на ветку и что-то каркали друг другу. Но что — вороны! Их в самом посёлке сколько угодно. Не ворон же я пришёл смотреть!

А что, если бы мы по-настоящему выслеживали рысь?.. Как только я об этом подумал, мне показалось, она тотчас прыгнет на меня сзади, и я голову в плечи втянул. Но я бы ни за что не повернул обратно! Я старался ещё тише ступать, носки загибал внутрь. Глазами стрелял во все стороны, чтобы первым заметить рысь и сказать Кристепу, если она действительно тут где-нибудь прячется. Он говорит, поблизости от человеческого жилья зверей не бывает… Но ведь братьям этим, из газеты, встретилась же она!