— Ну так ты, что, оправдываешь его затею, что ли?

— Не про затею я сказ веду, а про то, что зря распаляешь ты его. Охолонуть бы надо парня, а ты распаляешь.

— Да чем же я его распаляю? Сам ты его распаляешь, всякие авансы ему выписываешь, кисель-патоку разводишь!

«Кажется, уходить мне пора», — подумал Павел и, с искренней почтительностью попрощавшись со старым Лошкаревым, а Николаю только слегка кивнув, вышел из избы.

Если верить слухам, тигрица с двумя тигрятами должна была обитать в верховьях реки Большой Уссурки, около села Мельничного. Туда и выехал Савелий Лошкарев с бригадой. Никто из жителей Мельничного следа тигрицы не видел, но многие божились, что тигрица живет именно у ключа Благодатного. Жители Мельничного — народ таежный: лесники да охотники, зря говорить не станут если говорят — значит, есть к тому повод. Во всяком случае, проверить слухи надо было. До Благодатного два дня пути. Закупив в магазине продукты, ранним морозным утром трое тигроловов, перейдя через Уссурку по подвесному мосту, канули в лесные дебри. Спустя два часа по этому же мосту с котомкой и ружьем за плечами прошел еще один человек. Шел он, низко опустив голову, внимательно рассматривая следы, то и дело приостанавливаясь, прислушиваясь.

Двадцать километров — расстояние пустячное, если идешь по ровному чистому месту да налегке, но с тяжелой котомкой, да с увесистым, как железный лом, карабином на шее, да с собакой на поводке, которая то и дело цепляется за кусты и сучки, да если еще путь лежит сквозь густой уремный лес, через валежины в пояс высотой, сквозь заросли колючей аралии, а по-местному «держидерева», через хаотические нагромождения спиленных и полусгнивших деревьев на старых леспромхозовских делянах, которые теперь в уссурийской тайге повсюду, — двадцать километров покажутся расстоянием трудным и долгим, а для человека, непривычного к ходьбе, — и вовсе изнурительной пыткой.