Давно уж оглядел Георгий Николаевич маленькую площадь: трехэтажный каменный дом под крутой черепичной крышей с башенкой посредине, на ней часы, — темный циферблат с золотыми неподвижными стрелками, — должно быть, бывшая ратуша. Низкие дома с вывесками — магазины, кафе, парикмахерская, почта… Обошел он и сквер с подстриженной травой, аккуратным цветником и фонтанчиком-брызгалкой, переменил несколько скамеек, прячась от солнца в жиденькую тень молодых кленов, вытоптал цепочки следов на желтом песке дорожек, докурил пачку сигарет — истомился, устал. Время едва двигалось.

В конце главной дорожки Георгий Николаевич увидел доску для объявлений на двух столбах, решил взглянуть, чем живет маленький тихий городок.

К доске были прикреплены объявления, написанные от руки, напечатанные на машинке — все на эстонском. Несколько типографских листовок сообщали о туристских маршрутах на двух языках. Да еще одно объявление, тоже печатное, привлекло внимание Георгия Николаевича своим крупным заголовком: РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК. Под этой строкой, посредине, между русским и эстонским текстом, помещалась фотография мужчины лет сорока. Георгий Николаевич стал разглядывать его. Ничего дегенеративного, зверского, преступного в этом лице не было. Обыкновенное лицо, пожалуй, даже приятное: приветливое лицо с правильными чертами. И вот странно — лицо было Георгию Николаевичу знакомо. Машинально он поднял руку, прикоснулся к носу: и у него была такая же выпуклая родинка на вскрылье, но с другой стороны, слева. «Встретишь такого, ничего плохого в голову не придет», — подумал Остудников и стал читать. Вдруг сердце его замерло, остановилось, потом дернулось и зачастило: под фотографией он увидел свою фамилию. Имя и отчество тоже были его. Что, что это значит?!

— Каспадин! — раздался за его спиной дребезжащий голос. — Пора, вас там ждут…