Первые сведения о нем поступили на Землю, как раз когда Аня, тогда еще голенастая девчонка, которую и называли-то не иначе как Нюня, считала себя несчастнейшим и неудачнейшим человеком. На десятом году жизни пережила она невероятные приключения. И уже приготовилась к тому, что приключения в ее жизни будут всегда, но не тут-то было. Фима, ее сосед и главный участник всех приключений, хотя бы в институт на кафедру биологии ходил. Аня же, как и положено маленькой девочке, посещала школу, делала уроки, и никому не было дела до того, о чем она думает, мечтает или что вспоминает. С ней Фима почти не разговаривал.

— Ну, как дела, — скажет, — Анюня-манюня? — и, подмигнув, уйдет по своим делам.

Аня же после его ухода подойдет к зеркалу и тоже подмигнет. Но Фима-то этого уже не видит.

Когда-то он сказал Ане, что настоящий исследователь должен уметь молчать и ждать. Молчать — на это у нее еще терпения хватало. Но ждать…

Слишком уж энергична она была, чтобы просто сидеть и ждать.

Как-то она узнала, что Фима понимается в кружке космонавтики при Дворце пионеров, и тоже стала ходить в этот кружок. Тогда она, честно говоря, еще не понимала, зачем Фиме сразу кафедра биологии и кружок космонавтики. Но все равно: надо — значит, надо.

Однажды Аня пришла на занятия раньше и увидела, как занимаются девочки в балетном кружке. Мало сказать — увидела: просто смотреть она никогда не умела. Все, что делали девочки, делала в дверях и она. Но, наверное, не так. Потому что девочки фыркали и переглядывались.

— Что случилось? — хлопнула в ладоши преподавательница. — Ах, девочка не так делает. А вы все делаете замечательно, не правда ли? Если ты хочешь заниматься, — сказала она уже Ане, — приходи в следующий раз в купальнике и балетках. А сейчас не мешай нам, пожалуйста.

Аня пришла, и ее поставили самой последней; но когда все поворачивались, чтобы делать упражнения с другой ноги, она оказывалась первой, и сразу же все начинали фыркать и хохотать.