Лопаты с шорохом врубались в землю.

— А это уже не на Миусе гукает, — заметил молодой солдат.

Ему никто не ответил. Там, где горела пшеница, занавесом пожара уже сплошь затянуло окраину степи.

2

Андрей поднялся раньше Петра, по привычке вставать тогда, когда еще дома должен был каждое утро выгонять в стадо корову. Секунду полежав с закрытыми глазами, он как будто даже услышал звон погремков на шеях коров, бредущих по единственной хуторской улице к выгону. Степь до самого гребня искрилась росой, изнизавшейся на усики пшеничных колосьев. На месте ночного пожара вздымались бледные дымы.

Подогрев в котелке консервы, Андрей потряс за плечо Петра. Но позавтракать они не успели. Ротный наблюдатель подал сигнал о появлении танков.

— Занять круговую оборону! — скомандовал капитан Батурин.

Петр спал на боку, подложив под щеку ладонь. Русый хохолок у него взмок от росы.

— Танки! — наклоняясь над ним, крикнул Андрей.

Петр резко сел, сгибая в коленях ноги, и первое, что увидел по направлению взгляда Андрея, километрах в двух от роты, были пять немецких танков.

Они врезались в поле пшеницы, как утюги, оставляя за собой черные глянцевые вмятины. Над выдвинувшимся впереди других танком полоскалось знамя с белым черепом, вышитым по черному блестящему шелку.

Телефонистка Волошина передала во взводы новую команду капитана Батурина:

— Бронебойщики — на фланги!

Андрей и Петр, перейдя на правый фланг роты, заняли крайний окоп. Положив противотанковое ружье на бруствер, Андрей глянул в прицельную рамку. На немецких танках во весь рост стояли танкисты в темных комбинезонах.

— Дай я! — протягивая руку к ружью, сказал Петр.

— Ближе подпускай, — напомнил Андрей.

Припав к ружью, Петр выстрелил в танк с черным знаменем над орудийной башней и промахнулся.