Но второй танк, выворачиваясь из-за подбитого, все же успел наехать на окоп. Андрей с Петром едва успели упасть на дно окопа. С грохотом над ними промелькнули траки гусениц, и глыбами земли завалило их. В ту же секунду Петр, вскидываясь, бросил вслед танку связку гранат. Подброшенный взрывом, танк накренился на правый бок.

— А-а! — закричал Петр, вскакивая на бруствер окопа и расстреливая из автомата набежавших на позиции роты немецких солдат. Вслед за ним стали выскакивать из окопов другие солдаты. Рота капитана Батурина стала преследовать немецких солдат, повернувших от окопов назад. Впереди роты бежал капитан Батурин. Он очень тонким голосом что-то кричал и махал рукой. Один раз он споткнулся и упал, но тут же поднялся и, прихрамывая, побежал дальше.

— А-а-а! — кричал Петр.

Оглянувшись, он увидел неподалеку Андрея. Андрей бежал, не стреляя из автомата, а размахивая им, как цепом на молотьбе. Выбирая взглядом и догоняя солдата в серой куртке, он заносил над ним приклад.

Возвращаясь после боя к окопам, они наткнулись на убитого молодого солдата. Падая на спину, он обхватил живот судорожно сцепленными руками. Уже загустела проступившая у него между пальцами темная кровь, зеленые мухи деловито сновали по лицу и по губам.

«А я только обженился — и война», — вспомнил Петр.

— Строиться и отходить! — прокричал капитан Батурин.

— Опять? — поворачивая к Андрею растерянное лицо, спросил Петр.

Не отвечая, Андрей что-то искал глазами сбоку дороги, слева от себя. Но там уже ничего не осталось. Над черным, выжженным дотла полем, над серыми кучками пшеничной золы курился грязноватый дымок.

3

Вряд ли можно было бы назвать ночью эту высветленную пожарами ночь, если бы не народился месяц над островом на самом пороге утра.