— Запевай, — повторил Павел. — Наценко!

Однако Наценко не ответил; «Есть, запевай», Запевалы вообще не было в строю… Старшина остановил батарею.

— Сержант Медведев, где Наценко? — спросил Горышич.

Помощник командира взвода пожал плечами.

— Не знаю…

Единственно кто знал, где Наценко, так это Медведев… Сразу же после самоподготовки он отпустил запевалу к милой на свидание… За это Наценко разрешил ему съесть свой ужин. Старшина вынул из кармана книжицу в лиловом переплете и записал в ней: Наценко в самоволке.

Теленков скомандовал: «Равняйсь, смирно! Шагом марш!»

Шагов тридцать прошли спокойно.

— Батарея, стой! — неожиданно рявкнул Горышич.

Батарея словно споткнулась… Левофланговый Малешкин носом ткнулся в спину Васина и только поэтому не упал. Старшина приказал Теленкову встать в строй и зычно скомандовал:

— Батарея, на месте шагом марш! Батарея тяжело и ритмично топтала землю.

— Запевай!..

Курсанты молчали, тяжело и ритмично громыхая сапогами…

— Правое плечо вперед, арш!

Батарея повернула назад к казарме… Послышался возмущенный ропот…

— Разговорчики!.. — прикрикнул старшина. — Запевай!

Теленков кашлянул и закричал пронзительно, не своим голосом:

— Не забыть нам годы огневые и привалы у костра…

Он не успел и передохнуть, как батарея дружно и оглушительно подхватила:

— Завивая в кольца голубые дым махорки у костра…

Горышич отдал команду: «Левое плечо вперед, потом — прямо».

И Павел почувствовал, как идти стало легко и весело.

— Эх, махорочка-махорка, породнились мы с тобой, — ревела батарея. И рев ее уже пугал притихшие вечерние улицы города. Проходившие люди останавливались и, пораженные, долго смотрели вслед. Теленков, гордо закинув голову, еще громче выводил: