— Напра-во! — скомандовал Горышич.

Рота повернулась направо и, как показалось Теленкову, безукоризненно. По крайней мере, придраться было совершенно не к чему. Но Горышич подал команду «отставить» и, подойдя к самому длинному и толстому курсанту Колупаеву, очень нежно и ласково сказал:

— Мешок с добром.

Батарея грохнула…

— Почему смех? — искренне удивился Горышич. — Над кем смеетесь? — заговорил он словами гоголевского городничего. — Над собой смеетесь… Смирно! Напра-во!

Шеренга качнулась и громыхнула сапогами…

— Отставить! — рявкнул Горышич. — Где щелчок? Я спрашиваю вас, где четкий щелчок?

У Теленкова сжались кулаки. «Ну и Змей Горыныч… Хлебом не корми, только дай поизмываться над курсантом». Он вплотную подошел к Горышину и лихо козырнул:

— Товарищ старшина… Батарея опаздывает… Горышич посмотрел на него и махнул рукой…

— Командуйте, Теленков… А мне и смотреть-то на вас не хочется.

От казармы до столовой с полкилометра. Расстояние за время учебы вымеряно солдатскими сапогами с предельной точностью. Теленков вывел батарею па улицу, подал команду «подтянись» и оглянулся назад. Горышич стоял в дверях казармы, широко расставив ноги… Батарея миновала КПП и бодро зашагала по хорошо укатанной дороге. Казалось, ничто ее теперь не остановит… Но в это время сбоку раздался ехидный голос Горышича:

— А где песня?

Когда он успел догнать батарею?! Впрочем, неожиданные появления Горышича тогда, когда его совершенно не ожидали, всегда для батареи были загадкой.

— А где песня? — повторил Горышич.

— Запевай! — крикнул Теленков.

Батарея продолжала идти, почти вдвое сократив шаг… Теперь она рубила шагами, как на параде.