Но книга его отнюдь не беллетризированная автобиография. Нет. Это полноценное художественное произведение, которое может служить образцом, какой строгой эстетической меркой его ни мерь. Павел Корчагин, хотя он, как и Павел Власов, как Василий Чапаев, пришел на страницы книги прямо из жизни, является полнокровным художественным образом, в котором со всей силой обобщены типические черты молодых советских людей.

Перечитывая роман в этом новом собрании сочинений, не устаешь удивляться зрелому мастерству, с каким автор, никогда до той поры литературой не занимавшийся, написал эту книгу. Удивляешься умению, с каким недавний рабочий, красный кавалерист, комсомольский работник владеет законами литературного мастерства, сложной композицией, удивляешься силе, с какой он выписывает любой, даже второстепенный персонаж, наконец языку книги, чистому, лаконически точному, ясному.

В мастерстве, с каким написан первый роман Николая Островского, мне кажется, и заключена одна из сторон его подвига, еще ждущая своего исследователя. Это мастерство досталось автору не просто и не сразу. Оно было постигнуто в результате большой упорной учебы. И в нем с особой силой проявляется неукротимая воля большевика, решившего, несмотря на удары «беспощадной природы», не сдаваться, остаться в строю, приносить посильную пользу обществу.

В письмах его можно найти свидетельство того, как он неутомимо работает над совершенствованием своего первоначального замысла, усложняет сюжетные линии, углубляет задуманные образы, оттачивает слово. Он упрямо очищает роман от всего лишнего, нетипичного, второстепенного, может быть и дорогого ему по воспоминаниям, но отяжеляющего литературные конструкции. Прямое повествование он смело перемежает то записями героев, то выдержками из их дневников и писем. Но все это делает так, что это не утяжеляет книги, не тормозит, а наоборот развивает действие.