Нянечка почтительно обо всем докладывает и называет бабушку «сударыней».

Бабушка наша сегодня просто красавица. В первый день Пасхи и во все торжественные дни церковных и семейных праздников мы много-много лет видели бабушку и дедушку в одних и тех же одеждах. На бабушке надето широкое пестрое шелковое платье, на плечах шаль, а на голове белый чепец с лиловыми лентами. Дедушка в праздники надевал вицмундир с массой каких-то медалей и орденов; при этом высокий воротничок с углами так странно подпирал ему голову. И казалось, что голову он держит особенно гордо, откинувши назад.

Дедушка был горбатый, невысокого роста; но он был здоровый, сильный, веселый и бодрый человек. И горб его нисколько не портил.

— Сегодня бабушка — царица, а дедушка — царь, — шепчет мне Лида. На нашем условном детском языке это означает, что наши старички красивы, нарядны, торжественны.

— А мальчики дедушкины придут петь «Христос воскресе»? — спрашиваю я бабушку.

— Приходили уже, но Сашенька их не пустила. Придут позднее для вас…

Не успели мы еще раздеться, как дедушка уже громко объявляет из своего кабинета:

— Моя босоногая команда идет… Мальчики идут петь… Пустите моих мальчиков…

— Не важные гости! И подождут… Дети еще и раздеться не успели… Покоя от этих мальчишек нет, — сердито говорит тетя Саша.

— Пусти их, Сашенька… Они пропоют и уйдут… И отец успокоится, — заискивающе обращается бабушка к дочери.

Раздается тихий звонок. Дуняша с визгливым возгласом: «Ахти-тошеньки!» бежит открывать калитку. По деревянным мосткам дворика слышен топот детских ног.

Человек 12–15 мальчиков, самых бедных жителей пятнадцатой линии Васильевского Острова, вошли в залу. Эти бледные, худые, бедно одетые ребята — все друзья, закадычные приятели дедушки. Это его «босоногая команда», его «мальчишки» — как говорили тети. В первый день Пасхи они всегда являлись петь «Христос воскресе», а в первый день Рождества — со звездою славить Христа.