То она подходила к дедушке и шепотом говорила:

— Костенька… Охота тебе с ней связываться… Оставь ты ее… Тоже жизнь ее невеселая…

— Эх и дочь же у тебя: занозистая. Скорее состарилась, чем ты.

Тетя Саша больше всего обижалась на эти слова и начинала горько плакать. Бабушка суетилась…

— Сашенька… Перестань… Нехорошо. И чего ты, право… Отец ведь спроста…

— Папенька знает, чем горче всего обидеть меня… Он и норовит сказать всегда такое… — сквозь рыдания едва выговаривает тетя Саша.

— Папенька — человек старинный. На отца обижаться нечего… Поди погуляй, милушка, день такой хороший.

Если бывали праздники, то жизнь в маленьком домике проходила по-праздничному. Тетеньки наряжались и шли гулять. Только тетя Манюша садилась играть на своих клавикордах.

В будни же жизнь бывала без просвета трудовой, полной забот и усердия… Казалось, им, всем этим людям, некогда передохнуть. Но никто их не торопил, никто не заставлял их так усердно и много работать. Они сами укоренили в себе эту привычку, определили себе этот долг.

Они научили тому же и нас. И теперь, на склоне лет, я с уверенностью могу сказать, что долг труда — это лучшее счастье и украшение жизни. Привычка трудиться дает забвение невзгод, душевный покой, радостное сознание, что с пользою живешь на свете. И только после труда особенно сладок и отраден отдых и радость жизни чувствуется в малейшем ее проявлении…

V. Бабушкина кухня

Разве можно было не любить бабушкину кухню? Скажите, пожалуйста, встречали ли вы где-нибудь еще подобную кухню?

Это была большая светлая комната, в два окна. Самая большая комната в квартире. Окна выходили в хозяйский сад. Зимою из окон виднелись деревья, опушенные белым снегом. От них казалось в кухне ярко и бело. Оба окна были обвиты сверху донизу плющом, а на подоконниках стояли отростки разных растений, которые выращивал дедушка.