Губком, за отсутствием мест в Волгубздраве на курорт, через губком КСМ направил в ЦК ЛКСМУ, а последний через НК Здрав в Медико-механический институт в Харькове, где я должен буду находиться около года на лечении. Узнав, что мне придется такой долгий срок пробыть здесь, я через товарищей хотел взяться на учет в Харьковском губкоме партии, но последний не взял меня на учет, как временно прибывшего и находящегося не на работе, а на лечении, а поэтому я обращаюсь к вам, получивши в Харьк[овском] губкоме ответ, что я должен оставаться на учете в Шепетовском окр[парт]коме, чтобы оформить мой учет у вас. Я послал секрет[арю] окруж[кома] ЛКСМУ т[оварищу] Никитину 2 удостов[ерения] от инст[иту]та о сроке моей болезни и просил одно из них передать вам для того, чтобы мое пребывание здесь было оформлено. Будучи сейчас загипсован, я не могу ходить, а поэтому прошу вас сообщить мне сюда о результатах, и если будут какие-нибудь затруднения, то напишите, чтобы я мог через ЦК или губком уладить этот вопрос и не выйти механичес[ки] из КСМ и партии за срок моего лечения. Я посылаю вам конверт с адресом и прошу написать сейчас мне. И еще одна просьба к вам: это в том же письме выслать мне вр[еменное] удост[оверение] в том, что я есть член партии, и я сейчас же вышлю вам заказным свою канд[идатскую] карт[очку]. Ввиду того, что я свой отпуск уже давно просрочил, прошу мне ответить о всем, что я прошу вас.

Адрес: Город Харьков, Пушкинская 72. Медико-механический институт, палата № 21. Николаю Алексеевичу Островскому.

Харьков, 15-го ноября 1924 г.

Сообщите, получили ли из окрк[ома] КСМ удостов[ерение] М[едико]-м[еханического] и[нститу]та.

3

А. И. Островскому

8 апреля 1925 года, Харьков.

Дорогой мой батьку!

Пишу тебе, мой хороший старичок, чтобы рассказать о своей жизни и будущем.