И все-таки на этот раз ССО (солдатская служба оповещения) дала маху. Сработала неточно: на пост 33 приехал не замполит, а командир роты.

Кого-кого, а капитана Воронина каждый солдат узнавал за версту. Он сам привез нового сержанта.

Расчет построился. Встал в строй и Рогачев.

Кириленко толкнул ефрейтора в бок:

— Ты что стоишь? Бежи докладывай, видишь — идут.

Рогачов переминался с ноги на ногу, смотрел куда-то в сторону.

— С меня хватит. Я тут больше не начальник.

— Ты ведь старший и должен доложить. Понимаешь?

Без того смуглое лицо Резо Далакишвили стало темным, глаза заблестели.

— Иди, Рогачов, иди, а то скажут, что у нас тут вообще порядка нет, — вставил веское мнение Славиков.

И Рогачов пошел. Глядя ему вслед, стоящий на левом фланге солдат-дизелист Бакланов разочарованно вздохнул:

— Да… Я бы на его месте не пошел. Ведь ни за что сняли человека.

- Казала курица, мени б соколыни крыла.

Бакланом оскорбился. Чего этот Кириленко со своим гумором- юмором… Вмешался Далакишвили. Но Бакланову не составило труда отговориться и от двоих.

— Тише, мальчики, завелись, как блокинг-генераторы, а из-за чего? Хватит!

Том временем Рогачев подошел к капитану. Оценивающе взглянул на стоящего справа коренастого сержанта.

«Сапоги блестят… Собственно, чего им не блестеть — не пешком ведь шел. Заправка ладная — чувствуется третий год службы. Лицо открытое, простое. Смотрит в глаза. Новый сержант. Вместо меня…»

Ефрейтор приставил ногу, лихо приложил руку к панаме (Знай наших, сержант. В свое время неплохие строевики были!). Доложил:

— Товарищ капитан! На посту 33 все в порядке! Ефрейтор Рогачев. — И тут же подумал: «Почему ротный хмурится? Чем-то недоволен. Глаза сердитые».