Смотрят на дорогу, по которой мы уехали, и говорят: «До чего же все правильно о нас сказано и глубоко вскрыто». А кое-кто, чего доброго, придет к выводу: «Делай не делай хорошее — для начальства все плохо». И попробуй-ка теперь тот же Рогачев покомандуй ими… Тем более ты пообещал прислать к ним сержанта, способного навести порядок. Одной такой фразой, Иван Ильич, настроили мы людей против этого, еще не приехавшего сержанта.

Воронин только зыркнул глазами, но ничего не сказал. Снял полевую фуражку и провел рукою по редеющим волосам. Стукнул несколько раз ладонью по колену: ну, ну, мол, крой дальше.

А зачем крыть-то? И так все сказано. Придется теперь замполиту выправлять положение. Вот сегодня надо съездить…

— Так кто нового сержанта представит — я или ты?

Маслов развел руками.

— Тут мое слово второе. Ты — командир.

— Ладно. Ты представишь. Завтра в восемнадцать часов вечера. А сейчас — ко мне ужинать. Тараньку достал. Это — вещь.

Офицеры уходят, а из-за угла появляется телефонист Зинько, загадочно улыбается, ныряет в открытую дверь КП.

* * *

— Алло, алло, «Шпагат»!

— «Шпагат» слушает!

— Здоров був, Женя! Це Зинько на проводи. Треба «Каму-2».

— Пожалуйста!

— «Кама-2»? Хто на проводи? Бакланов? Вас не треба. Ефрейтора Рогачева треба.

— Занят Рогачев. Я за него. Что там у тебя? Эй, оглох, что ли? Что передать?

— Передайте, що завтра в висемнадцать годын у вас будэ замполит. Вин привезэ нового сержанта. Цей сержант с хозяйства капитана Шахиняна. Кажуть, дюже суворый сержант. Дасть вам пэрцю.

— Кто?

— Сержант, кажу. Хто ж ище?

— Э, стой, милый. А по какому он служит?

— По третьему року.

— Ничего, чай, тоже «старики». Договоримся. Слышь, ты, телефония, а фамилию сержанта знаешь?