Ирина Сергеевна крепко взяла Аленины пальчики в свои, холодные, потянула, усадила дочь рядом.

—Ну! — сказала она и Алене и себе, этим «ну» - останавливая смех, и осведомилась: — Как тут у папы отношения с Еленой Константиновной?

—Успешно осуществляют диалектический принцип единства противоположностей,— весело отрапортовала Алена.

—А если серьезно?

—Нормальные.— Алена недоуменно муть выпятила нижнюю губу: что за вопросы? Ей не хотелось говорить о мучительной для нее каждодневной борьбе между Еленой Константиновной и отцом.

—Вот и хорошо,— задумчиво сказала Ирина Сергеевна.— Я к тому...— Она помедлила, нежно провела кончиками пальцев от шеи дочери к ямочке на подбородке, щекой прижалась к щеке. — ...Не переехать ли тебе к нам? На время хотя бы...

Алена мягко отстранилась, и, испугавшись этого движения, как отказа, Ирина Сергеевна принялась перечислять свои доводы:

—У тебя сессия, а на дорогу ты вон какую уйму времени теряешь. И вообще, отсюда ни в театр, никуда! Это же бог знает какая далища... Но, по правде говоря, все дело в отце. Ты правильно пойми меня. Мы с тобой должны подумать о нем. Он — талантливый человек, но эта неустроенность быта... Никто из серьезных людей так не работает.

—Да я-то ему чем мешаю?— обиделась Алена.— Все делаю...

—Это только кажется,— остановила ее Ирина Сергеевна.— По существу, ему приходится думать и о тебе и о Елене Константиновне... У тебя собственная жизнь начинается, это в порядке вещей.— Она осторожно за подбородок повернула лицо дочери к себе, всмотрелась, любуясь, сказала грустно: — Даже я с этим смирилась. А папа все видит тебя ребенком и переживает, будто за маленькую...