Она провела ласковыми пальцами по его шевелюре, распутала пряди густых русых волос, прошла с ним до кабинета редактора; оставшись одна, упала на диван и, приложившись щекой к холодной клеенке, разрыдалась. Выплакавшись, она ходила по комнате, думая о том, о чем догадывалась только сама, о чем пока никто не знал.

Когда Олег вышел от Копытова, у него было усталое, безучастное лицо, и она сразу поняла: плохо. А по дороге домой Лариса убедилась, что ее подозрения. оправдались, и от этого зашагала увереннее, тверже.

Дома она надела синий халатик, вытащила из волос шпильки и стала накрывать на стол. Ей очень хотелось походить на жену. Подав Олегу пепельницу, она замерла, прижавшись к его голове. Ей было страшно и весело, она оттягивала удовольствие порадовать любимого своей новостью. Она разлила чай, посмотрела на хмурившегося Олега и, прищурив темно-синие глаза, проговорила испуганно:

– А ведь мне нельзя много пить.

Олег вопросительно посмотрел на нее. Лариса горячими руками взяла его прохладную руку и приложила к поясу халатика, на живот.

– Вот почему.

Кончик папиросы дрогнул, серый пепел упал на брюки. Олег осторожно высвободил руку, хотел стряхнуть пепел, задел сахарницу, она опрокинулась, и белые кристаллики усыпали пол. «Соль к ссоре, – подумала Лариса, – а сахар?»

Олег встал, и сахар заскрипел у него под ногами.

– Давно? – спросил Олег.

– Не знаю, – задумчиво отозвалась Лариса. – Сегодня узнала… догадалась. Да ты не волнуйся, все еще можно исправить.

– Правда? – Олег шагнул, сахар снова заскрипел под ногами, и он на цыпочках отошел назад.

– Все еще можно исправить, – повторила она. – Не поздно. Но только не так…

– Не пойми меня превратно, – пробормотал Олег. – Дело в том, что сейчас…

– Ясно, – Лариса скривила губы, сказала резко: – Я просить тебя ни о чем не буду. Не бойся.