– Почему опоздал? – Николай попытался изобразить на своем лице грозное недовольство, но Олег подмигнул и отозвался с веселой беззаботностью:

– Проспал. Вчера мамаша халат купила, ну, я его, соответственно, обмыл.

– Все-таки к работе надо относиться…

– Без лекций, дорогуша. Основные принципы коммунистического воспитания я знаю со школьной скамьи. Ты что, с левой ноги встал?

Николай побаивался острого языка Олега и предпочитал не связываться, тем более, что чувствовал себя перед ним беспомощным.

– Звонил Максимов, – многозначительно заметил Николай.

– Ну и что? Сказал, что никакого друга у него в Каховке нет?

– Точно.

– А! – Олег махнул рукой. – Ерунда! В глубине души он доволен. Думаешь, не приятно прочесть в газете о своей собственной персоне? Мне, пожалуй, пора в командировку. Засиделся я в городе. Куда бы податься? К шахтерам или к лесорубам?

– Ты сначала из этой истории выкрутись.

Олег с жалостью посмотрел на приятеля и ответил:

– Пустяки. Одну детальку выдумал. Зато очерк получился интересным. – Олег сел на подоконник и, болтая ногами, продолжал: – Все заняты, все пишут, а газета серенькая. Плохи наши дела. Набрали нас без разбора с разных участков так называемого идеологического фронта, а теперь извольте удивляться, почему «Смена» никуда не годится. Оторвись на минутку от трудов праведных, взгляни на номер и попробуй удержись от зевоты. Сухие, как листы в гербарии, отчеты. Близнецы-информации. Нудная передовая. Что читать?

– Очерк О. Вишнякова.

– Вполне согласен с тобой, не сочти за хвастовство. Во всяком случае, не так бледно и невыразительно, как остальное.

Вошел Полуяров, остановился в дверях. А Олег горячо рассуждал о том, что на одних фактах в очерке далеко не уедешь, что, сооруженный из фактов и фактиков, он будет мертворожденным, что очерк – результат творческого отношения к материалу и не грех, если в очерке герой сделает то, что он в жизни не делал.