Софья молча кивала головой. Что ей оставалось делать? Она-то очень хорошо знала Гаснера…
Давно это было, но ни она, ни Илья не забыли того зимнего вечера… Отец пришел неожиданно рано. Молча, не сняв пальто, он сел в кухне на табурет и просидел так до вечера. Только на следующий день он рассказал, что произошло. Отец давно уже не ладил с хозяином. Гаснер обманывал покупателей, пользуясь для этого укороченным метром, требовал, чтобы приказчики обсчитывали, особенно неграмотных крестьян. Но Антон Томов не мог с этим согласиться.
Гаснер держал Томова скрепя сердце. Как-никак он был старым приказчиком, крестьяне хорошо его знали и охотно шли только к нему. А вот вчера… Какой-то крестьянин, покупая черный женский платок, отчаянно торговался. Отец убеждал его, что дешевле чем за сто лей уступить не может. Подошел Гаснер и сказал, что отдает платок за восемьдесят, но тут, как бы нечаянно, уронил его на пол. Поднял же из-под прилавка другой платок, третьего сорта, цена которому была шестьдесят лей. Отец возмутился и громко сказал, что хозяин, видимо, ошибся… Кончилось тем, что он получил расчет…
И вот Софье пришлось теперь идти к этому Гаснеру…
В первый же день Гаснер разъяснил Илье его обязанности: приходить он должен первым, а уходить, конечно, последним. До открытия магазина утром надо подмести тротуар. — Но прежде, чем подмести, — улыбаясь, спросил Гаснер, — что нужно сделать? А?