— Пойду. Послушаю, что рассказывает Горшенин, — спохватился Савицкий.

Вадим сделал несколько шагов, когда Савицкий его вновь окликнул:

— А знаете, удивительно… В Австралии совершенно нет хищников. Представляете? Единственный экземпляр — дикая собака динго. И все!

— Откуда у вас такие сведения? — спросил Вадим.

— Из газет, — на этот раз Савицкий явно улыбался.

— Загадочная вы личность. Сколько мы работаем вместе, а я и понятия не имею, куда вы исчезаете после пяти, — Вадим нетерпеливо переминался.

— Домой. К семье. У меня три девочки. Три дочери. Вера, Надежда, Любовь. Как в святцах…

Последние слова Савицкий уже произнес в пустом коридоре.

3

До начала сеанса оставалось минут пять. Вадим вглядывался в тех, кто подходил к кинотеатру.

— Мы нечасто бываем одни, — проговорила Ирина, она так же нетерпеливо оглядывала прохожих. — А ты знаешь, ка́к я его люблю.

— Мне кажется, он этого не замечает, — ответил Вадим.

— Ну его к черту. Играет роль защитника твоих интересов. Причем слишком шумно…

Вадим не дослушал и шагнул к телефонной будке.

Он видел, как рядом с Ириной остановилась девушка в дождевике и что-то спросила. Вероятно, лишний билет. Отличная погода, а она в дождевике… В аппарате резко отсеклось, и Вадим услышал голос Ипполита: «Прости… Но у меня ужасно болит голова. Продай билет. Извини, понимаешь…»

Вадим повесил трубку, покинул будку и оторвал третий билет’. Девушка протянула ему полтинник, победно оглядывая менее удачливых соперников.

— У него болит голова, — проговорил Вадим.

— Что ж, хорошо, значит, голова есть, — ответила Ирина.

— Тридцать часов в воздухе, — оправдывал его Вадим.

Ирина усмехнулась. Она отлично знала Ипполита. С детства…