Вадим улыбнулся. Он и сам не знал, отчего он вдруг улыбнулся.

— А ведь он оскорбил меня, — негромко проговорила Вероника.

— Вступать с ним в диспут? Глупо, — ответил Вадим. Он злился на себя за эту неуместную улыбку, за эту ненужную фразу.

— Конечно, для человека, увлеченного звездами, наши земные дела…

Вы себе не представляете, насколько вы правы, — прервал ее Вадим.

Вероника взглянула на его хмурое лицо и встала.

Все произошло неожиданно.

Когда Вадим поднялся со скамейки, двери троллейбуса закрылись, и он, подмигивая красным глазком, отчаливал от тротуара…

Вадим шел вдоль набережной. С афишной тумбы улыбался зализанный фокусник. По матовому стеклу реки толчками неслась изящная «двойка», всплескивая веслами, словно большая стрекоза.

В боковой аллейке перед сидящей на скамье парой стоял мужчина в кепи. Тот самый…

Вадим остановился и крикнул:

— Послушайте, вы, вы, который в кепке. Вы — осел!

— А по соплям?! — беззлобно ответил мужчина, едва повернув голову.

Вадим сунул руки глубоко в карманы, секунду постоял и пошел дальше…

Небо было пробито звездами. Их жидкий свет капал на землю прозрачным дождем с запахом хвои, свежей воды, дымом порта.

4

Дорога выложена кирпичом. У самой гостиницы начинался асфальт. Метров на десять. Гостиница-общежитие, названная сотрудниками «Приют Гончих Псов», двухэтажный коттедж, расположенный в обсерваторском парке. Там живут аспиранты, наблюдатели, студенты-практиканты и прочие лица, связанные с астрономией.

Ипполит и Вадим занимали угловую комнату с удобным балконом, через который можно проникать в комнату, минуя бдительных вахтеров с их «доброжелательными» языками. Многие обитатели гостиницы имели в городе свои квартиры, но «приют» был удобен — работа ночная. Если ночью небо затягивают тучи и нельзя наблюдать, куда деться? Не ехать же в город. Вдруг через час тучи разойдутся?!