- При каких обстоятельствах вы взяты в плен?

Капитан Дементьев всегда любил задавать этот вопрос. Ответ пленного было интересно сопоставлять с тем, что уже было известно из рапорта разведчиков.

- При самых обыденных... - Немец грустно улыбнулся. - Я возвращался с передовых позиций, в моем мотоцикле заглох мотор. Я разобрал карбюратор, а собрать его мне помешали ваши солдаты. Вот и все...

- Видно, война в том и состоит, - усмехнулся Дементьев, - что солдаты обеих сторон мешают друг другу жить. Но согласитесь, что мои солдаты для вас избрали помеху не самую тяжелую.

- О да! - Немец засмеялся, но тут же улыбка слетела с его лица. - Но, вероятно, эта самая тяжелая помеха ожидает меня теперь?

По напряженному взгляду немца Дементьев понял, что он спрашивает серьезно.

- У нас пленных не расстреливают.

- О да! Их вешают.

- Это зависит от размера вашего преступления перед нашим народом, сурово и чуть повысив голос, сказал Дементьев.

- Но, говорят, самым страшным преступлением у вас считается принадлежать к партии Гитлера. Не так ли? А я как раз убежденный национал-социалист. С тысяча девятьсот тридцать седьмого года.

- Убежденный? - Дементьев с хитрецой смотрел в глаза немцу. Убежденные выглядят не так и ведут себя иначе.

- Поминутно кричат: "Хайль фюрер!"?

- Или "Гитлер капут".

Немец засмеялся, откинувшись на спинку стула. Вместе с ним смеялся и Дементьев.

- Вы не лишены остроумия, - сказал немец. - Между прочим, вы говорите по-немецки, как истинный берлинец. Откуда это у вас?

- Мой отец много лет работал в советском торгпредстве в Германии. Я вырос в Берлине.

- Берлинский акцент, как след оспы, вытравить нельзя. - Немец помолчал, затем пытливо посмотрел на Дементьева: - Приятно, капитан, выигрывать войну? Такую войну!