Дача была в Поташине; рядом сосновый бор, озеро. Елена Семёновна часто на день, на два уезжала в город помогать мужу. Но в такие дни в девять часов вечера — так было условлено — Аннушка приходила на сельскую почту и звонила по телефону в город.

— Здоров Коля? — спрашивала Елена Семёновна.

— Здоров, — отвечала Аннушка.

— Не позволяй ему много купаться. А я послезавтра приеду. Скажи Коле, чтоб не скучал.

— Он и не скучает, — отвечала Аннушка, — всё клумбу в саду копает.

— Ну, вот и хорошо. До свидания, Аннушка, — говорила Елена Семёновна и вешала трубку.

Однажды Пётр Степанович приехал под выходной на дачу и сразу заметил большую клумбу в садике возле дома. Цветы уже распустились; на красно-лиловом фоне выделялись три корявые оранжевые буквы Н П А.

— Молодец, славно потрудился, — сказал он сыну. — А что сии иероглифы означают?

— Как, папа, это же мои буквы — Николай Петрович Асташенко.

— Действительно, Николай Петрович, — усмехнулся отец. Потом помрачнел и спросил: — А тебе не пришло в голову, что маме было бы приятно, если бы ты вывел её инициалы? Или мои?

— Хорошо, я вскопаю ещё одну клумбу, если хочешь, — спокойно и покорно ответил Коля.

— Да теперь уж поздно, лето к концу идёт, цветы и не взойдут, пожалуй, — сдержанно молвил отец и подумал про себя: «Обязательно надо поговорить с Леной — странный мальчик растёт».

Но разговор почему-то не состоялся, а на другой день Пётр Степанович вернулся в город, а потом уехал в командировку. Поехала с ним и Елена Семёновна.

Коле было скучно. Зато недалеко от их дачи стояла большая дача зимнего типа, там жили детдомовцы — ребята, родители которых погибли во время Отечественной войны. Ребята были загорелые, здоровые и в общем весёлые; многие из них потеряли родных, когда были совсем маленькими и не помнили их. С этими-то ребятами постепенно сдружился Коля. Он играл с ними, ходил в лес, на озеро. Аннушка не препятствовала: дети хорошие, плохому не научат. И в озере Коля не утонет, воспитатели за всеми смотрят.