— Левое плечо вперед!

Егорович подскакивал к сержанту то справа, то слева, но тот, оберегая авторитет, не признавался. Из строя послышались голоса: «Вот еще командир», «Давай, батя, смени начальство!»

— Раз-говорчики! — Сержант не обращал на Егоровича внимания.

— Товарищ, товарищ, как тебя… я, значит, фуражку-то… фуражку на пароходе оставил, где у тебя моя-то? Отдай мою-то, там у меня адрес. Зять Станислав…

— Демьянчук! — обернулся лейтенант.

__ Так и так, значит, фуражка евонная. — Егорович показал фуражку лейтенанту.

— Что за чушь! Ваша? — спросил лейтенант сержанта.

— Так точно! То есть никак нет, товарищ лейтенант! Нет необходимости… — Сержант не хотел больше шуму из-за фуражки.

Бестолково объясняя лейтенанту все дело, Егорович шел за строем, но лейтенант так и не смог ничего понять.

— Идите, отец, идите! — улыбнулся лейтенант.

— Отделение… Стой! Нале…фо! Равняйсь! Смирно! — скомандовал сержант, когда подошли к вокзалу.

Егорович тоже встал по стойке «смирно», одернул рубаху. Лейтенант инструктировал призывников перед посадкой в вагоны.

Вскоре началась посадка. Егорович махнул рукой, отступился. Он зашел в вокзал, пристроился было в зале ожидания, но его оттуда прогнали: началась уборка. Перешел в другой зал — погнали и оттуда. Затужил, перешел обратно. Плохое настроение не мешало ему с любопытством наблюдать, как работает автомат с газированной водой. Вдруг по радио громко объявили: «Товарища Воробьева из колхоза „Передовой“ просят срочно пройти в комнату дежурного по вокзалу». Егорович подумал, что его ищет милиция из-за вчерашнего случая в ресторане. Засуетился, пересел на другое место. Объявление повторили. Егорович, озираясь, пятился, хотел скрыться, но одна из дверей вдруг открылась перед самым его носом. Егорович замер. Перед ним, лоб в лоб, стоял мужчина в черном дорогом костюме.