П р е в з о й т и н а д о, вот в чем дело.
Споро, шибко бежит Харитонычев челночок, и нет на всей реке этой лодочке равных по легкости и послушности и даже по красоте. Харитонычевы лодки далеко славятся по округе, самое село тем прославляя. «Чертовицкий челнок» – название старинное и само за себя говорит. Настоящий охотник не на чем-нибудь плавает, а именно на чертовицком челноке.
Неужто ж иных мастеров нет, кроме старика Харитоныча? Как не быть, есть, конечно, да все – не такие. Так в чем же дело? Да опять-таки в том, что п р е в з о й т и н а д о!
Но что особенно хорошо в Чертовицком – это какая-то нетронутость, чистота в природе. Ведь до города – рукой подать, ночью в юго-западной стороне стоит зарево от воронежских огней, видны красные глазки телевизионной башни, московское шоссе рядом, а тут преспокойно пасется олений табунок; оленухи и телята не спеша подбирают под дикими яблонями опавшие, хваченные первым заморозком яблоки, а рогач вожак замер на песчаной круче, неподвижно, как статуя стоит, провожает печальными глазами медленно ползущий на течение грузовой катер «Перекат» и длинный, тянущийся за ним караван неуклюжих черных барж.
Как-то раз поставили мы палатку в лесу у Нигочевского затона, хорошо расположились: рюкзаки, одежду развесили на деревьях, а ведра два картошки высыпали прямо в траву, у костра. Дело к вечеру, сидим кашу варим. Подходит к нам лесник, – он тут неподалеку старый квартальный столб на новый заменял, – ну, закуриваем, конечно, разговор о том о сем – о рыбе, о погоде, о браконьерах. Вот уж и совсем смерклось, стал наш гость собираться, пожелал счастливой зари и совсем было распрощался, да вдруг увидел нашу картошку и говорит, посмеивается: