– Картошку-то в палатку приберите или на дубок, что ли, подвесьте, а то как бы без харчей не остались…

– Это, – спрашиваем, – как же понять?

– А так, что аккурат в этом месте кабаниха с поросятами ходит. Набредут на вашу картошку – потуда вы ее и видели… Ну, счастливо оставаться, пойду, – сказал, поглядев на ручные часы, – а то как бы к передаче не опоздать: нынче по телевизору «Тихий Дон», вторую серию показывают…

То-то мы, еще когда палатку ставили, заметили, что земля под дубами словно бы вспахана, вся изрыта: это, оказывается, кабаниха орудовала.

Картошку, разумеется, по совету лесника мы прибрали, завалились спать и спали крепко, ничего не слышали. А утром глядим – возле костра все взрыто, переворочено… Значит, приходила-таки!

Там же, в Чертовицком, одна женщина мне рассказывала, как ходила она за сахаром на Кожевников кордон, в ларек, и как к ней на обратном пути привязался енот.

– Бежит и бежит, чисто собака, что ты с ним сделаешь? Я стану – и он станет, я пойду – и он следом. Вот я повернулась к нему и говорю: «Ну, чего, дурачок, пристал? Чего тебе от меня нужно?» А он – прямо как уразумел, что я с ним разговариваю, и не то чтобы брехнул в ответ, а вроде того: хамкнул, как муху поймал. У меня в кошелке батон был. «Ну-ка, мол, дай-ка я его угощу…» Отломила горбушку, кинула, а он, верите ли, словно того и ждал: цап ее да в кусты… Ну, собака и собака! А еще дикий зверь называется…

Вот какие в этих местах прямо-таки ручные звери, ничего не боятся. И ведь не какая-нибудь у нас нехоженая тайга, совсем нет! Очень даже шумно бывает на реке и в лесу, а особенно по субботам и воскресеньям. Столько народу из города понаедет – на моторных лодках, на собственных легковушках, на автобусах – ну, прямо тысячи народу!