– Четыре штуки…

– А остальные тоже на тебя похожи.

– Цыганская кровь! – с гордостью сказал Сережка.

В нем действительно чувствовалась цыганская кровь: черные волосы, завитые в мелкие колечки, коричневый загар на лице, не сходящий и зимой, глаза иссиня-черные, нос с горбинкой, с тонкими, выразительными ноздрями и густые черные брови, сросшиеся на переносье. Сережка был на удивление худой и длинный.

Ребята прошли до самого бойкого места деревни – до деревянного дома с широким крыльцом, где помещалось сельпо, а напротив в сарае торговали керосином. Сережка, не таясь, подчеркнуто важно курил и часто сплевывал, видимо не получая от курения особого удовольствия.

– Ты с Пипина Короткого глаз не спускай, – говорил Саша товарищу.

– Уговорить его в школу вернуться и домой? – спросил Сережка.

– Нет. В школе ему давно делать нечего. Пусть в колхоз или на завод идет работать. Домой ему тоже путь отрезан. Надо его от этой компании оторвать.

– Ну и договорились, – рассудительно сказал Сережка. Он сразу понял, в чем дело. – Слышь, Санька, пойдем я тебе Степановых коней покажу. Есть один – Ураганом зовется. Ой, конь!

– Пойдем!

Они вышли за деревню. Там на открытой поляне с желтой травой, выгоревшей от летнего солнца и высохшей от осенних ветров и заморозков, стояли продолговатые строения, в которых размещалась коневодческая ферма.

Сторож беспрекословно пропустил Сережку и Сашу. Они вошли в помещение и, несмотря на открытые окна и двери, ощутили едкий запах конского пота и одновременно острый запах прелого навоза. Справа и слева, разделенные легкими перегородками, стояли светлые конюшни с большими окнами и решетчатыми дверями. Везде было чисто и пусто, только в конце коридора слышалось негромкое, сдержанное ржание.

– Ураган! Ураганчик! – позвал Сережка и почти побежал на повторное тихое ржание. Глаза у Сережки блестели.

– Вот посмотри какой! – говорил он с гордостью.