– Трезвый? – ахнула жена.

– Еще развезет, – с надеждой сказала теща. Она не любила трезвого зятя. Трезвый зять был остроумнее зятя пьяного, и теще приходилось нелегко во время трезвых перепалок.

– Все! – сказал Иван. – Завязал! А это вам подарки!

Женщины отупело смотрели на развязанные свертки: тяжелую чугунную сковороду и нечто розовое, венгерское.

– А сейчас – в кино! Только быстрее – десять минут осталось.

– Господи, – заплакала жена. – Да что же это случилось? Не то волк в лесу сдох…

– Волки давно передохли, – не удержалась теща-конферансье. – Только теперь, в газетах пишут, собаки заместо волков живьем грызут.

– Ну то собаки, не так страшно, – улыбалась сквозь слезы жена. – Господи, за что счастье-то мне такое…

Женщины засобирались в кино. Жена надела новый японский костюм, который бесполезно висел в шкафу много лет.

В кино Иван гордо шел первым, чтобы все видели. Сзади слышался шепот жены.

– Теперь каждый день в кино ходить будем. А в воскресенье в театр…

– Держи карман шире, – шипела теща. – Посмотришь – сейчас в кине пива назюзится.

Но Иван не назюзился. Отвернувшись от буфета в сторону, на стенды «Новые фильмы», он прошествовал в зал мимо любимого пива «Московское оригинальное».

Фильм попался хороший, про то, как городской таксист чуть было не соблазнил сельскую дамочку. Ивану ситуация очень понравилась, и он громко переживал за собрата шофера.

– Жми! – чуть было не кричал Синицын. – Давай! Эх, лопух… – огорчился он, когда дело не выгорело.

Жене фильм тоже понравился.

– Чувствительный, – сказала она.

Теща молчала, поджав губы. За ужином теща высказалась.

– Все они такие, – сказала она. – Кобелями были, кобелями и останутся.

– Кого ты имеешь в виду? – спросила жена.

– Мужиков.

– Тут другое дело – тут любовь, – не согласилась дочь.