Ветхозаветного попика в церкви сменил рыжий парень, прибывший из семинарии. На широком лице он солидно носил бородку, одевался щеголевато, говорил книжным языком.
Из рядов верующих выдвинулись свои доморощенные апостолы. Некий старик Евсей Быков собирал у себя дома собрания, где читали и толковали, как могли, Евангелие, рассуждали о достоинствах старой веры. Безрассудно считать - все это пройдет мимо школы.
Ветер бьет по ногам, отворачивает полы пальто, хлещет в лицо сухим снегом. Я нащупал в кармане тетрадь Тоси Лубковой и свернул с привычной дороги, пряча лицо от ветра, зашагал в сторону от дома.
6
Я ни разу не бывал у Тоси Лубковой. Заходить к ученикам на дом, знакомиться с их бытом - обязанность классных руководителей.
Двери открыла мать Тоси. На добром увядшем лице - смятение, рука суетливо ищет незастегнутую пуговицу на кофте, не ответив на приветствие отступила назад, обронила упавшим голосом:
- Входите.
Тося в глухом шерстяном платье, волосы гладко зачесаны назад, под глазами тени, лицо осунувшееся - повзрослевшая, не та девчонка, что вчера при встречах смущенно опускала веки.
Мать Тоси приложила к глазам скомканный платок:
- Анатолий Матвеевич, что делается - школу бросает, из дому уходит. И отца нет, в командировку уехал. При отце бы не повольничала...
- Не боюсь ни отца, ни директора! Хватит! Выросла! - Голос запальчивый и ломкий.