Но всё же, трезво глядя на вещи, я твёрдо знала, что Акбар, во-первых, злобен и абсолютно бесстрашен, а во-вторых, он ни за что не возьмёт корма ни с земли, ни из чужих рук. Это последнее обстоятельство через две недели спасло ему жизнь.

Итак, я привела его в Калининский универмаг и в восемь часов вечера он остался один, на посту, в чужом и незнакомом помещении. Даже самой мудрой собаке, если её впервые поставить на пост, не объяснишь, что, дескать, не тревожься, милая, ровно в десять утра я за тобой приду и мы отправимся домой. А тут — щенок, и кто его знает, каково было ему по ночам. Но собака — существо организованное, она быстро привыкает к порядку. Вскоре Акбар понял, что в магазине его не оставят навечно: к восьми вечера приводят, к десяти утра, без опозданий, за ним придут.

Так прошла неделя; всё было в порядке. Но вот настал понедельник — выходной день универмага, — и я в первый раз не пришла за Акбаром.

Многое пережил щенок в течение этого понедельника.

Грустно было мне представлять, как он ждёт меня в магазине в одиночестве и внезапно его осеняет ужасающая мысль о том, что грянула беда, самая страшная в собачьей жизни: хозяйка о нём забыла.

Но молодость есть молодость. Настроение в таком возрасте быстро меняется. И Акбар решил скоротать время по-своему.

В универмаге, в отделе готового платья, накануне был переучёт. По этому случаю большую партию брюк не успели убрать на полки, а стопками сложили прямо на полу. Акбар ни разу ничего в магазине не тронул. Но он привык к определённому порядку, и такое отношение к брюкам ему показалось неправильным.

Он решил разложить их по своему усмотрению. Вероятно, он трудился над этим много часов, потому что когда во вторник я пришла за Акбаром и сняла его с поста, то, к ужасу своему, обнаружила, что во всех отделах, начиная от ювелирного и кончая музыкальным, на прилавках лежали брюки.