Я предупредила её, что в комнате заперта собака, которая не может отличить честную женщину от вора, и поэтому лучше в комнату не заходить. Минут через десять я вернусь и выведу Акбара.

Ответа не последовало.

Пройдя несколько шагов, я услышала отчаянные вопли, бросилась на помощь и не опоздала. Акбар успел уже вырвать из рук уборщицы швабру, которую она, очевидно, считала грозным оружием; и плохо бы ей пришлось, если бы я вовремя не оттащила Акбара за строгий ошейник.

После этого проверка пошла по другой линии.

Через несколько дней, когда я, как обычно, вела Акбара на работу и возле универмага было уже безлюдно, вдруг из маленького сквера, расположенного на другой стороне улицы, с гиканьем и свистом выскочила ватага парней и понеслась нам навстречу, дразня собаку. Но Акбар рявкнул и бросился на парня, бежавшего впереди; вид у него к этому времени был достаточно внушительным. Парни быстро убрались прочь. Я, между прочим, заметила, что на людей почему-то особенно устрашающее впечатление производит то, что Акбар чёрного цвета, или, как принято говорить, чёрной масти. Дома мы часто называем его Цыганом, а уголовники впоследствии, когда Акбар завоевал у них широкую популярность, стали называть его не иначе как Чёрным Дьяволом, что, конечно, гораздо романтичнее.

Таким образом, чёрная масть пригодилась ему в жизни.

На следующий вечер парней не было, вместо них нам навстречу ковылял, опираясь на палку, старичок — вроде бы инвалид. Поравнявшись с нами, он сделал вид, что споткнулся, взмахнул палкой и хотел ударить Акбара. Но я всегда, ведя собаку, бываю очень внимательна. Я быстро разобралась в замыслах «инвалида», «не сумела» удержать Акбара на коротком поводке, и он, опередив удар, грудью сшиб старика с ног, и хорошо, что я не рискнула снять с Акбара глухой намордник: учитывая силу его хватки, это могло бы иметь весьма серьёзные последствия.