Дорого обошлось Игорю это предприятие: рассадил кожу на голове, сильно зашиб плечо, а главное — травмировал только что разгипсованную ногу.

Он поступил в госпиталь с ранением в бедро — осколок снаряда раздробил тазобедренный сустав. Пять сложных операций и четыре месяца полной неподвижности помогли оставить парня с ногой, хотя она и укоротилась на целых семь сантиметров. Теперь рентген сулил новые испытания.

Собрался консилиум. Заключение врачей было единодушным: срочная операция.

К этому заключению терапевт добавил: сердце ослаблено, общий наркоз противопоказан. Иными словами, отнималась возможность заслонить Игоря во время операции в полной мере от боли.

Вечером хирургическая сестра объявила Игорю:

— Соловьев, утром не завтракайте, будем готовить вас к операции.

Однако наутро Игорь и не подумал отказываться от завтрака, а, когда я напомнил о просьбе сестры, угрюмо оборвал:

— Не твое дело!

Во время обхода Дей Федорович, начальник хирургического отделения, бросил сестре на ходу:

— Соловьева на операцию.

— А я позавтракал, — сказал Игорь, отвернувшись к стене. — Меня сестра вчера предупредила, а я забыл и позавтракал.

— М-да… — пробурчал хирург, метнув на него сердитый взгляд. — Что ж, перенесем на завтра.

Но на следующий день повторилось то же самое. И на третий день. И на четвертый.

Вечером этого четвертого дня Дей Федорович пришел без обычной свиты, выгнал всех нас в курилку и минут двадцать пробыл в палате с глазу на глаз с Игорем. До чего договорились, никто не знал, только операционная сестра перестала предупреждать моего соседа, чтобы, не завтракал.

Игорь теперь по целым дням молчал, почти не притрагивался к еде, лежал с закрытыми глазами, и не понять было, спит или бодрствует.