Несколько раз на протяжении этих напряженных дней заглядывал к нам старик Пятковский, И обязательно приносил очередную охотничью историю из серии похождений сверхнаходчивой Пломбы. Вся палата стонала от хохота, один Игорь оставался безучастным даже в самые острые моменты.

После одного такого представления доктор подошел к Игорю, накрыл большой ладонью его безвольную руку, лежавшую поверх одеяла, и сказал до странного незнакомым голосом:

— Надо держаться, деточка! Всем трудно, всем: война…

Ушел тоже совсем незнакомой походкой: по-стариковски подволакивая ноги. И сразу обратило на себя внимание ранее не замечавшееся: старик, оказывается, носил в госпитале не штиблеты, а такие же шлепанцы, как и мы.

— Чудак, — вздохнул Игорь. — А славный…

Александр Павлович появился через два дня. Никакой истории у него в запасе на этот раз не оказалось, поразил он всех другим:

— А что вы сказали бы, деточка, — обратился к Игорю, — если бы я вызвал вас на матч-турнир?

Игорь слабо улыбнулся.

— Спасибо, Сан-Палыч, за вашу доброту, за ваше… Спасибо, в общем, но как-нибудь потом.

— Всего три партии, — сердясь, перебил Пятковский. — А условия… Короче, если выигрыш ваш, получаете в качестве приза мой «патронташ» с фигурами, если же я…

Игорь усмехнулся:

— Что, «Зауэр» разбередил-таки охотничье сердце?

— Нет, деточка, мой приз — право «одного желания». Только договариваемся на берегу: проиграл — не пятиться!

Было непонятно, на что он рассчитывает, для него и ничейный исход в партиях с Игорем — событие.

Игорю же, я понял, казалось неудобным всерьез схватиться со стариком, он, как никто другой, видел, что силы слишком не равны.

— Знаете, доктор, ружьем я еще мог бы рискнуть, а так… Смотришь, проиграю, а выполнить не смогу.