— В кыргызскую сторону? — притаив дыхание, спросил Миронов.

— В Туркестан, а не в кыргызскую. Из Сибири, — гудел Липатов. — Это и есть индустриализация.

«Это подходяще», — думая про письмо отца, отметил про себя Миронов.

— А вот, — спросил он опять, — про город социалистический ничего не пишут?

— Какой город? — переспросил Куров.

— Будто новый город строить начнут, а посередине завод.

— Таких заводов с городами будет построено не один, а штук десять, — ответил Куров. — На Урале у Магнитной горы будет построен самый большой завод...

— Около Кустанаю? — перебил Миронов.

— Кроме того, будет построен тракторный завод, автомобильный завод, химический завод для удобрений...

Куров продолжал перечислять заводы и предприятия, намеченные пятилеткой, но Миронов уже не слушал. Он убедился, что отец не спятил с ума, тайного сговора с эскадронными коммунистами, конечно, не имеет, и заводы — не посулы, а действительность, факт. Миронов вдруг увидел пятилетний план в совершенно другом свете, он увидел, что пятилетка действительно существует, она уже начинает действовать.

Между тем в группе начались споры. Пухлощекий Абрамов начинал горячиться, он беспрерывно хлопал себя ладонью по колену, разглаживал это колено и отрывисто возражал Дурову:

— Што-то не верится. Уж больно ты наговорил. Тут главное дело — деньги. На че будут строить-то столько? Откуда что возьмут? Ты думаешь, заграница даст? Она сама смотрит, как бы сорвать. Кабы тут просчету не было!..

Куров уже убрал газету и сейчас обсуждал прочитанное своим языком и своими понятиями.

— Деньги где взять? Деньги — дело наживное, дело не в деньгах, а в людях. Не деньги будут строить-то, а люди. Если мы все захочем этот план выполнить, так разве мы не найдем денег? Найдем!

— Они на улице не валяются. «Найдем»! Не больно найдем!