Согнувшись против ветра, Анисим Артемович спешил на ток. Вечерело. Солнце заходило без зарева — на сушь и зной. Медленно угасая, оно опускалось в красную густую мглу.

На полпути к току работали тракторы. Уже было где развернуться им, дать волю мощным плугам! Комбайн «Сталинец», поставленный Анисимом Артемовичем на стационар, молотил круглые сутки. С каждым днем из-под копен освобождалась все большая площадь, ровная, чистая, готовая лечь под лемехи.

Сейчас оба трактора почему-то стояли.

«Что там у них случилось? Почему они митингуют?» — с тревогой думал Анисим Артемович, приближаясь к трактористам, которые, остановив свои агрегаты, собрались вместе с прицепщиками на высоком кургане с деревянной вышкой. Все смотрели на юг, размахивали руками, о чем-то тревожно спорили. Их голоса относило ветром. В центре группы стояла взволнованная Аленка, держа в руках свою красную косынку. Гриша, заметив отца, стал нетерпеливо звать его.

Широко ступая по рыхлой пахоте, Анисим Артемович тоже взобрался на курган, вспаханный уже со всех сторон. На юге что-то горело.

Волнистая огненная полоса медленно покачивалась на потемневшем небосклоне. Она то припадала к самой земле, то снова вздымалась пламенной кривой, зловеще набухая в отдельных местах большими огненными гнездами. Трактористы и прицепщики высказывали разные догадки. Но почти все сходились на том, что горит далеко — в «Пятилетке» или в совхозе «Авангард».

— Наверное, опять стерню выжигают… У них комбайны очень высоко покосили.

— Да, но кто же палит стерню в такой ветер?

— И что это за вспышки появляются все время?

— То, наверно, солома из-под комбайнов. Они ее тоже сжигают на месте.

— Помнишь, так в сорок первом горело за Днепром, когда новокаменцы свои хлеба жгли…

— Смотри, вроде стихает.

— Нет, опять разгорается.