Дружно ревя моторами, тракторы сходились все ближе и, наконец, поравнялись. Анисим Артемович громко выругался, узнав Гасанчука, стоявшего на переднем днипрельстановском тракторе. Закопченный, черный, растрепанный, он что-то кричал оттуда Анисиму Артемовичу, сверкая зубами, белыми, как рис. Кажется, благодарил. Еще бы не благодарить!.. Широкий пояс свежей пахоты, преградив путь огню, крепко сомкнулся вокруг днипрельстановского урожая. Сгорело всего лишь несколько полукопен.

Разминувшись и пройдя еще около полугона, Анисим Артемович спохватился.

— Довольно! Что мы, приехали зябь ему поднимать? Своей работы хватает. Поворачивай!

Ветер заметно стихал. Огонь, во многих местах уже натолкнувшись на земляной барьер, быстро увядал. Люди победоносно затаптывали его ногами, отряхивались, гасили друг на друге тлеющую одежду.

Вторично поравнявшись с Гасанчуком, Анисим Артемович, не сходя с трактора, спросил прокурорским тоном о причинах пожара.

— Говорят, будто пастушонки у дороги бурьян жгли, — покорно объяснял Гасанчук. — Не убереглись… Подхватило, понесло…

— У вас все не слава богу, — с упреком заметил Анисим Артемович, посмотрев вокруг. — А полуторка твоя почему на трех прыгает?

— И ваша запрыгала б, Анисим Артемович, — огрызнулся днипрельстановский шофер, медленно разворачивая машину с лопнувшим задним скатом. — Сто человек вез! Сказано: как на пожар!..

— Ты мне зубы не заговаривай! — прикрикнул Анисим Артемович на шофера, как на своего подчиненного, и, обращаясь к Гасанчуку, добавил: — Запасные скаты есть?

— Нету.

— Тоже хозяева… А хлеб чем возить думаешь?

Гасанчук, нахмурясь, молчал.

— Все вам дай да дай, — недовольно гудел Артемович. — Так и смотрят в руку соседу… Ладно. Пришли завтра кого-нибудь… одолжу тебе скат. Слышишь?